Казахстанскую феминистку и активистку движения за права ЛГБТИ Жанар Секербаеву признали виновной в нанесении побоев в ходе конфликта с гомофобными активистами в Астане в ноябре 2025 года. Она считает уголовное преследование местью за свою активистскую деятельность и частью общего наступления на права ЛГБТИ в Казахстане.
«Они сказали мне: „Это будет хулиганство. Не переживай, Жанар. Мы просто хотим от тебя избавиться“», — рассказывает Жанар Секербаева, казахстанская феминистка, активистка движения за права ЛГБТИ и соосновательница общественной инициативы «Феминита». Так в беседе с Amnesty International она передала слова, которыми, по её утверждению, сотрудники полиции встретили её после того, как в ноябре 2025 года она и другие активисты движения за права ЛГБТИ, подвергшиеся нападкам в кафе в Астане, были доставлены в участок.
Сначала Секербаева полагала, что речь идёт об административном деле, однако в итоге против неё возбудили уголовное дело.
«Кто-то решил, что это будет не административное правонарушение, а уголовное преступление. Думаю, для них это была своего рода последняя возможность перед вступлением в силу поправок [о запрете так называемой ЛГБТИ-пропаганды], — говорит она. — Им нужен был показательный урок. Показательный урок для всех».
Двадцать второго апреля 2026 года суд по уголовным делам в Астане признал Секербаеву виновной по части 1 статьи 109-1 Уголовного кодекса Казахстана — «нанесение побоев или совершение иных насильственных действий, причинивших физическую боль, но не повлекших причинение лёгкого вреда здоровью».
Ей назначили штраф в размере около 178 тысяч тенге — приблизительно 380 долларов США.
От нападок к уголовному преследованию
Двадцать второго ноября 2025 года Секербаева, несколько её друзей и соратников собрались на закрытый обед на втором этаже одного из кафе в Астане. Из соображений безопасности точный адрес заведения не публиковали: его сообщали только в личных сообщениях проверенным гостям. Тем не менее их нашла женщина, которая накануне уже сорвала экспертный круглый стол по гендерным вопросам, организованный в Астане объединением Education Community. В сопровождении нескольких неустановленных лиц она начала снимать присутствующих без их согласия и громко обвинять их в распространении «ЛГБТ-пропаганды».
Когда Секербаева и её спутники попытались уйти, женщина перегородила лестницу. Когда им наконец удалось добраться до выхода, она вновь преградила им путь. Позднее свидетели, в том числе посетители за соседними столиками, описали, как женщина физически препятствовала уходу группы.
В 2021 году Секербаева уже пережила два насильственных нападения — в Шымкенте и Караганде. По её словам, конфликт в Астане вызвал у неё сильнейшее потрясение.
Однако впоследствии полиция стала преследовать именно Секербаеву, а не женщину, которая напала на собравшихся. По словам Секербаевой, сотрудники полиции следовали за ней из одного кафе в другое, а затем — в магазин, где она заперлась в туалете. Она утверждает, что полицейские угрожали выломать дверь. В итоге Секербаеву и её коллегу Темирлана Баймаша доставили в отделение полиции и продержали там около трёх часов, после чего отпустили, не предъявив официальных обвинений.
Через три дня Секербаева подала письменное заявление, охарактеризовав произошедшее как незаконное преследование — сталкинг. Полиция начала предварительную проверку, но уже через несколько дней прекратила её, сочтя произошедшее не более чем «словесным конфликтом», не причинившим «существенного вреда». Второе заявление Секербаевой, поданное 12 февраля 2026 года, отклонили по аналогичным основаниям.
В то же время встречному заявлению против Секербаевой и её спутников дали ход, и оно стало основанием для возбуждения уголовного дела о побоях.
Из свидетельницы — в единственную подсудимую
К февралю 2026 года Секербаева из свидетельницы превратилась в обвиняемую, а в итоге стала единственной подсудимой по делу. В обвинительном акте, утверждённом 27 марта, её и её спутников неоднократно называли «лицами, распространяющими информацию, запрещённую к распространению на территории Республики Казахстан». Эта формулировка отражала положения казахстанского закона о запрете так называемой «ЛГБТ-пропаганды», вступившего в силу в марте 2026 года, хотя на момент происшествия в кафе в ноябре 2025 года он ещё не действовал. Первоначально дело касалось трёх участников группы, однако в итоге уголовное преследование продолжилось только в отношении Секербаевой.
В суде обвинение опиралось преимущественно на показания заявительницы, которые, по словам Секербаевой, менялись в деталях в ходе разбирательства, а также на показания двух свидетелей. Согласно материалам дела, изученным Amnesty International при подготовке этой статьи, ни на одной из имеющихся записей — включая видео с телефона заявительницы и телефонов сопровождавших её людей — не видно, чтобы Секербаева кого-либо ударила. По словам Секербаевой, в самом кафе также имелась камера наблюдения, хотя и без записи звука, однако полиция использовала лишь короткий фрагмент, на котором не было видно ни прихода заявительницы, ни начала конфликта.
В представленном обвинением заключении судебно-медицинской экспертизы был зафиксирован единственный синяк на плече заявительницы. Его отнесли к повреждениям, не достигающим степени «лёгкого вреда здоровью».
«У меня должны быть равные права в этом деле. Расследование в отношении меня должно проводиться так же, как в отношении [неё]. Но нет, никакого равенства не было. Никогда», — говорит Секербаева.
Её адвокаты утверждали, что уголовное преследование стало местью за её правозащитную деятельность и сексуальную ориентацию. Суд отверг эту позицию. «Доводы подсудимой о якобы преследовании по политическим мотивам, а также в связи с её принадлежностью к ЛГБТ являются способом защиты и опровергаются материалами дела», — говорилось в приговоре. При этом в материалах дела содержатся прямые упоминания деятельности Секербаевой в защиту прав ЛГБТИ. В своих показаниях полиции заявительница неоднократно характеризовала её как активистку, занимающуюся «ЛГБТ-пропагандой».
Апелляция оставила приговор в силе
Двадцать второго апреля 2026 года суд признал Секербаеву виновной. Она обжаловала приговор, однако 2 июня суд города Астаны оставил его без изменений, сочтя выводы суда первой инстанции «всесторонне, полно и объективно» обоснованными. Решение вступило в силу немедленно.
Секербаева ожидала такого исхода. «Мы полагаем, что апелляционный суд, скорее всего, оставит решение нижестоящего суда в силе, — говорила она до вынесения решения. — Мы хотим исчерпать все возможности защиты наших прав на национальном уровне, прежде чем переходить на международный».
Усиление давления на права ЛГБТИ в Казахстане
Это дело развивалось на фоне общего ухудшения положения ЛГБТИ и правозащитников в Казахстане. В конце 2025 года парламент Казахстана принял закон, запрещающий «пропаганду нетрадиционной сексуальной ориентации и педофилии» в СМИ и интернете. Этому предшествовала петиция 2024 года с требованием ограничить публичную представленность ЛГБТИ, которую подписали 50 тысяч человек. Закон был подписан в декабре 2025 года и вступил в силу в марте 2026 года.
Этот закон сравнивают с российским законом 2013 года о запрете «пропаганды» ЛГБТИ, который международные правозащитные органы неоднократно признавали несовместимым с основополагающими правами человека. Ещё до принятия казахстанского закона Amnesty International предупреждала, что подобные ограничения усугубят стигматизацию, страх и цензуру. Этой мере предшествовали другие дискриминационные изменения. Например, в 2024 году Казахстан запретил ЛГБТИ усыновлять детей-сирот или становиться их опекунами.
Дополнительные ограничения были закреплены в новой Конституции, принятой 15 марта 2026 года: она определяет брак исключительно как союз мужчины и женщины. Критики также указывали, что процесс принятия Конституции не сопровождался инклюзивным общественным обсуждением и содержательным участием независимого гражданского общества. Конституция допускает более широкие ограничения свободы выражения мнений, объединений и мирных собраний на основании таких понятий, как «конституционный строй» и «общественная нравственность». Правозащитники опасаются, что эти формулировки могут толковаться расширительно.
«Феминита» под давлением
В материалах дела Секербаева указана как директор «Феминиты» — феминистской инициативы для лесбиянок, бисексуальных, квир- и транс-женщин, которую она основала вместе с другими активистками. «Феминита» — одна из немногих организованных ЛГБТИ-групп, открыто работающих в Центральной Азии. Власти Казахстана неоднократно отказывали организации в регистрации с момента подачи первой заявки в 2017 году. За несколько дней до конфликта в Астане в ноябре 2025 года «Феминита» организовала, профинансировала и провела в Алматы стратегическую встречу активистов движения за права ЛГБТИ со всего Казахстана. Участники обсуждали, как продолжать работу после вступления в силу закона о «пропаганде».
«„Феминита“ была среди организаторов, которые нашли деньги, арендовали гостиницу и, собственно, обеспечили площадку, — вспоминает Секербаева. — Мы пригласили всех, даже тех, с кем у нас есть конфликты».
По её словам, из-за публичности организации она и её коллеги уже много лет становятся мишенями для нападок. В 2018 году Секербаеву задержали и признали виновной в «мелком хулиганстве» за участие в фотосессии, направленной против стигматизации менструации. В 2021 году группа мужчин с применением насилия сорвала мероприятие «Феминиты» в Шымкенте. По словам Секербаевой, её тащили за волосы и били кулаками по лицу. В 2025 году она также отбыла десять суток административного ареста после акции протеста против фемицида.
По словам Секербаевой, во время слушаний по последнему делу анонимные и недавно созданные аккаунты в социальных сетях неоднократно представляли её виновной и заслуживающей наказания. Её мать, работающая педиатром в Астане, сказала ей, что слишком боится возможных последствий для своей работы, чтобы приходить на судебные заседания.
Как активистки приспосабливаются к новому закону
«Феминита» не стала полностью прекращать свою деятельность, но изменила то, как представляет свою работу публично. «Мы занимаемся защитой прав ЛГБТ-женщин и исследовательниц, мобилизацией сообщества, а также включаем в нашу стратегию идеи феминистского бизнеса и экофеминистские инициативы», — говорит Секербаева.
«Я просто хочу, чтобы люди увидели: это было политическое дело»
На вопрос о том, что для неё означала бы справедливость в последнем деле, Секербаева отвечает, что не стремится отомстить. «Сейчас для меня справедливость означала бы возобновление дела и признание того, что обвинять меня было неправильно, — говорит она. — К ответственности должны привлечь не только провокаторшу, но и полицию, прокуратуру, Комитет национальной безопасности и акимат [местный исполнительный орган]. Должны быть названы все, кто участвовал в этой провокации, и установлена роль каждого. Мне не нужны их извинения. Я просто хочу, чтобы люди увидели: это было политическое дело — и поняли, как его создали».
Её надежды выходят за рамки нынешнего судебного разбирательства. «Даже если меня уже не будет в живых, — добавляет она, — я думаю, придёт время, когда всё это расследуют заново. И я действительно верю, что это время придёт».
Секербаева уже не впервые обращает навешенный на неё ярлык «хулиганки» против самих властей. В беседе с Amnesty International в 2019 году, после предыдущего решения суда о признании её виновной в хулиганстве, она сказала: «Быть правозащитницей гораздо важнее — даже если в глазах властей это делает меня „хулиганкой“».
Автор: Вахид Алиев, стипендиат программы Amnesty International по вопросам гражданского пространства в мире (Global Civic Space Fellow).
Материал впервые опубликован 28 августа 2026 г. в Novastan.org под заголовком “A public lesson to everybody”: Kazakhstan convicts feminist and LGBTI rights activist Zhanar Sekerbayeva.