Азия И Тихоокеанский Регион 2025

По всему региону репрессии, неравенство и безнаказанность взаимно усиливали друг друга под воздействием авторитарных практик, системной дискриминации и укоренившимся отсутствием привлечения виновных к ответственности. Власти всё чаще вводили чрезмерные ограничения на права на свободу выражения мнений, объединений и мирных собраний, укрепляя контроль с помощью законодательства, полиции и цифровой слежки. Эти меры дополняли и усиливали друг друга, сокращая пространство для гражданского общества и подрывая основные свободы. Государства региона нормализовали подавление инакомыслия – в Непале и Индонезии жестокими репрессиями, в Индии широким применением антитеррористического законодательства, в Мьянме волнами произвольных задержаний в преддверии выборов, организованных военными в декабре, и в Гонконге арестами активистов.

На международном уровне были достигнуты определенные успехи в области привлечения виновных к ответственности, в том числе арест и передача в МУС бывшего президента Филиппин Родриго Дутерте, а также выдача МУС ордеров на арест двух лидеров Талибана за преступления против человечности, связанные с преследованиями по признаку пола. В других случаях по-прежнему царила укоренившаяся безнаказанность: не было достигнуто никакого значимого прогресса в исполнении ордеров МУС на арест должностных лиц, несущих ответственность за международные преступления против народа рохинджа, и не было принято никаких серьёзных мер на государственном уровне по расследованию преступлений против человечности в китайском Синьцзяне. В Афганистане продолжалось разрушение внутренних механизмов привлечения к ответственности, а в Шри-Ланке они по-прежнему оставались в целом неэффективными при расследовании нарушений прав человека, совершённых в годы войны.

Государства усиливали трансграничные репрессии. Таиланд депортировал уйгуров в Китай и экстрадировал защитников монтаньяров во Вьетнам, несмотря на риск нарушения их прав. Малайзия сотрудничала с тайскими властями в преследовании журналиста, а Гонконг и Китай использовали законы для преследования активистов за рубежом, запугивая оставшихся в Гонконге родственников и друзей.

Дискриминация усугубляла положение маргинализированных и уязвимых групп. Рохинджа подвергались принудительному труду в Мьянме и в несоразмерной степени пострадали от сокращения гуманитарной помощи для лагерей беженцев в Бангладеш. Религиозные меньшинства систематически подвергались преследованиям в Афганистане, материковом Китае и Пакистане, а у коренных народов Австралии и Индонезии продолжали отнимать земли. Далиты во всей Южной Азии были вынуждены заниматься опасной работой.

Гендерно обусловленное насилие по-прежнему было распространено во всём регионе, а насилие с использованием современных технологий было в центре внимания СМИ в Южной Корее, Таиланде и Вьетнаме.

В Юго-Восточной Азии резко выросли масштабы торговли людьми и принудительного труда, в таких горячих точках, как Камбоджа и Мьянма, появились центры кибермошенничества, где людей пытали и превращали в рабов.

Климатический кризис, уязвимость перед другими катастрофами и экономическая нестабильность усугубляли нарушения прав человека. В Афганистане миллионы людей зависели от гуманитарной помощи в результате депортаций из Ирана и Пакистана и землетрясений, а наводнения во Вьетнаме, Индонезии, Пакистане, на Филиппинах и Шри-Ланке привели к гибели людей и массовому перемещению населения, уничтожению урожая и усилению нищеты. Изменение климата и стихийные бедствия по-прежнему вынуждали целые общины покидать свои дома в Бангладеш, Кирибати, Пакистане и Тувалу, усиливая структурное неравенство. Хроническая нехватка предметов первой необходимости в Северной Корее и сокращение социальных выплат в Шри-Ланке в связи с мерами жёсткой экономии демонстрировали, как экономическая политика усугубляла уязвимость.

Свобода выражения мнений

Правительства стран региона продолжали применять ограничительные законы и практики, ущемляющие право на свободу выражения мнений, равно как и цензуру, слежку и репрессии в отношении правозащитников, журналистов, активистов и научных работников. Несколько стран приняли или продолжали применять законы, предоставляющие широкие полномочия по контролю над информацией в интернете и подавлению инакомыслия. Правительство Фиджи отклонило призывы ООН о реформировании ограничительных законов об охране общественного порядка. Закон «О кибербезопасности» Мьянмы предполагал уголовную ответственность за инакомыслие на основании туманно сформулированных положений, а закон «О выборах» установил суровые наказания, в том числе пожизненное заключение и даже смертную казнь, за насильственные действия во время выборов. В Непале был внесён на рассмотрение законопроект о социальных сетях, который даёт исполнительной власти право без судебного надзора требовать удаления материалов и доступа к данным, а также устанавливает уголовную ответственность за «ложную информацию» и троллинг. Поправки к закону «О предотвращении киберпреступлений» в Пакистане расширили возможности властей по цензуре и криминализации высказываний в интернете. В Шри-Ланке власти продолжали применять драконовский закон «О предотвращении терроризма». В Индии был принят специальный закон о государственной безопасности штата Махараштра, криминализирующий инакомыслие. Власти Малайзии продолжали использовать расплывчато сформулированные законы, такие как закон «О коммуникациях и мультимедиа», для ограничения свободы выражения мнений; в Монголии были внесены поправки в Уголовный кодекс, ограничивающие пространство гражданского общества; власти Камбоджи в качестве наказания за критику лишали гражданства; на Мальдивах был предложен репрессивный законопроект о СМИ, наделяющий власти широкими полномочиями по контролю над журналистами. Во Вьетнаме были внесены поправки в закон о кибербезопасности, позволяющие полиции запрашивать IP-адреса интернет-пользователей и обязывающие провайдеров удалять контент в течение 24 часов, а также был предложен проект закона о печати, обязывающий журналистов раскрывать свои источники, что вызвало опасения относительно конфиденциальности и слежки в интернете.

Правительства всё чаще занимались подавлением инакомыслия в виртуальном пространстве. Власти Сингапура использовали закон «О защите от ложной информации и манипуляций в интернете» для вынесения множества постановлений против активистов, СМИ и оппозиционеров. Власти Китая и Гонконга расширили законодательство о национальной безопасности, распространив его действие на ещё более широкий круг мирных видов деятельности. В Гонконге парламентарии расширили действие законов о национальной безопасности на сферу образования, ограничив свободу выражения мнений, а суды поддержали законы, криминализирующие призывы к бойкоту выборов. В Непале власти заблокировали Telegram и 26 других социальных сетей, а в Пакистане запрещали YouTube-каналы и аккаунты в социальных сетях, критикующие правительство. Власти Индии обязали соцсети X и Instagram заблокировать тысячи аккаунтов, установили ограничения на сатиру и запретили 25 книг в Джамму и Кашмире. Власти Северной Кореи поддерживали почти тотальный контроль, глушили радио- и телепередачи, проводили обыски в домах и вводили суровые наказания, в том числе смертную казнь, за распространение иностранных СМИ.

Были широко распространены репрессии за реализацию права на свободу выражения мнений. В Афганистане талибы арестовывали журналистов, закрыли радиостанцию «Radio Nasim», запрещали изучать в университетах книги, написанные женщинами, и стихи, критикующие их политику, а также ограничили доступ к интернету. В Китае журналистку Чжан Чжань повторно приговорили к тюремному заключению, а в Гонконге активисту демократического движения Джошуа Вонг предъявили новое обвинение на основании законодательства о национальной безопасности.

В Индии усилились преследования журналистов, их арестовывали и на них составляли полицейские протоколы, а также аннулировали статус «иностранной гражданки Индии» учёной Ниташи Каул.

В Камбодже журналистов и активистов арестовывали и приговаривали к длительным срокам заключения. Малайзия сотрудничала с властями Таиланда с целью ареста писателя, а в Монголии полиция провела рейд в редакции независимого СМИ. В Таиланде учёному предъявили обвинения за работу в области отношений между гражданским обществом и вооружёнными силами. Во Вьетнаме активиста, защищавшего земельные права, приговорили к 21 году заключения за «противодействие правительству».

Правительства должны отменить репрессивные законы или внести в них поправки, обеспечить эффективный судебный надзор за регулированием контента в интернете и защищать журналистов и активистов от преследований и насилия.

Свобода объединений и собраний

Право на свободу мирных собраний по-прежнему подвергалось сильному давлению, правительства прибегали к репрессиям, превентивным задержаниям и ограничительным правовым мерам. На протяжении всего года продолжались жестокие подавления протестов: в Афганистане силы Талибана убили по меньшей мере 10 человек и ранили 40 во время протестов против уничтожения маковых плантаций в Бадахшане. В Индонезии во время общенациональных демонстраций были проведены массовые аресты, 4000 человек были задержаны, 900 подверглись нападениям и по меньшей мере 10 были убиты. В Непале протесты молодежного движения «Gen-Z» против коррупции и запрета социальных сетей привели к гибели 76 человек, как протестующих, так и полицейских. Власти Пакистана прибегали к отключению интернета и применяли летальное оружие против протестующих в Белуджистане и на территории Джамму и Кашмир, контролируемой Пакистаном. Власти Малайзии подавляли инакомыслие с помощью жестких полицейских мер и арестов. На Филиппинах сотни по большей части молодых людей были арестованы во время антикоррупционных протестов. В Гонконге власти запрещали собрания и арестовывали потенциальных демонстрантов; прайд-марши отменялись. Парад «Viet Pride» в Хошимине был отменен впервые за 13 лет, а другие прайд-мероприятия во Вьетнаме сталкивались с цензурой или отменялись после давления со стороны местных властей.

Задержания, отказы в выдаче разрешений и судебные преследования были широко распространены во всём регионе. Индийские власти задерживали студентов университета Джамия, лидеров оппозиции, в том числе Рахула Ганди, а также работников санитарных служб – после отказа в разрешении на проведение митингов. На Мальдивах женщин арестовывали за мирные протесты у посольств. Южнокорейские суды выносили приговоры за участие в мирных протестах активистам, отстаивающим права людей с инвалидностью. Власти Индии и Сингапура продолжали применять ограничительные законы для признания собраний незаконными.

Ограничительные правовые нормы усиливали контроль над правами на свободу мирных собраний и объединений. Власти Тайваня вводили произвольные ограничения в чувствительных зонах, а в Гонконге были созданы новые «запретные» зоны, где ограничивалось не только участие в протестах, но и любое несанкционированное присутствие. Несмотря на предложенные поправки к закону «О мирных собраниях», в Малайзии по-прежнему применялись жесткие меры полицейского контроля, преследования, аресты и расследования. С другой стороны, в Южной Корее суды ослабили ограничения на проведение собраний. Также усилился контроль над гражданскими и политическими организациями. Шри-Ланка продолжала требовать регистрации НКО в Министерстве обороны, ужесточая контроль над гражданским обществом. В Бангладеш Лига Авами была запрещена в соответствии с антитеррористическим законодательством, что серьёзно подорвало права на политические объединения и участие в политической жизни.

Правительства должны прекратить репрессии, освободить задержанных за участие в мирных собраниях, отменить ограничительные и репрессивные законы или изменить их и обеспечить безопасные и доступные места для проведения протестов в соответствии с международными стандартами.

Дискриминация

Дискриминация сохранялась в самых разных формах – религиозной, этнической, основанной на происхождении, связанной с инвалидностью и в отношении коренных народов – и зачастую усугублялась государственной политикой, системным неравенством и социальной враждой.

Сохранялась широко распространенная поддерживаемая государством религиозная дискриминация. В Афганистане Талибан преследовал шиитские меньшинства, заставляя исмаилитов принимать суннитский ислам, ограничивали отправление религиозных обрядов шиитов-хазарейцев и дискриминируя их при распределении гуманитарной помощи. Семьи хазарейцев также принудительно выселялись и подвергались дискриминации при трудоустройстве. В Пакистане участились случаи насилия и ограничений со стороны частных лиц и государственных субъектов в отношении ахмадийцев, а частные лица, участвовавшие в нападении на христиан в 2023 году так и не были привлечены к ответственности. В Индии дискриминационные законы криминализировали межконфессиональные браки, а также были зафиксированы преступления на почве ненависти со стороны частных лиц и государственных структур в отношении мусульман и кашмирцев. В Индонезии сохранялась нетерпимость по отношению к общинам ахмадийцев и христиан, сопровождавшаяся ограничениями на отправление религиозных обрядов и нападениями на молельные дома. Китайское правительство вмешивалось в религиозную жизнь тибетских буддистов и заключало под стражу христианских лидеров, а на Фиджи подверглись вандализму индуистские храмы.

В ряде стран сохранялась этническая дискриминация. В Японии во время предвыборных кампаний звучали ксенофобные высказывания, а в Южной Корее проходили антикитайские митинги. В северном штате Ракхайн в Мьянме армия Аракана заставляла внутренне перемещенных рохинджа заниматься принудительным трудом, а за отказ, как сообщалось, жестоко наказывала.

Дискриминация коренных народов носила явный и систематический характер. Уйгуры и тибетцы в Китае по-прежнему подвергались систематической дискриминации, в том числе ограничениям в области культурного, языкового и религиозного самовыражения. Коренные австралийцы и жители островов Торресова пролива сталкивались с усугубляющимся неравенством, высоким уровнем тюремных заключений и смертностью в местах лишения свободы. В Индии меры по защите окружающей среды были ослаблены, что усилило риск перемещения общин коренных народов. В Индонезии крупномасштабные строительные проекты и добыча никеля привели к опустошению земель коренных народов, что вызвало протесты и уголовное преследование активистов. Комитет по ликвидации расовой дискриминации предупредил правительство Японии о последствиях строительства американской военной базы на Окинаве, а лидеры коренных народов протестовали против финансирования Японией экологически опасных проектов за рубежом. Правительство Малайзии рассмотрело возможность внесения поправок, расширяющих права народа оранг-асли, а в Непале происходили насильственные столкновения из-за земель, являющихся объектами культурного наследия, а также из-за отсутствия прозрачности в девелоперском проекте. Власти Бангладеш продолжали удерживать под стражей более 62 человек из 100 представителей коренного народа баум, арестованных в 2024 году, и поступали сообщения о случаях гибели задержанных. Парламент Новой Зеландии принял законы, подрывающие традиционные права маори. На Тайване общины коренного народа пингпу получили ограниченную защиту своих культурных прав, но по-прежнему были обеспокоены недостаточным правовым признанием, а в сфере образования продолжалась системная дискриминация. Таиланд развивал проекты, угрожающие средствам к существованию коренных народов, и принял закон, не признающий статус коренных народов.

Дискриминация по признаку происхождения продолжала отражаться на маргинализированных сообществах. В Индии план проведения переписи населения по кастам не был реализован, в результате остались нерешёнными вопросы структурного неравенства. В Непале общины далитов по-прежнему подвергались укоренившейся социальной изоляции и сталкивались с препятствиями в доступе к правосудию. В Пакистане укоренившаяся дискриминация по признаку касты и вероисповедания по-прежнему приводила к тому, что работники санитарных служб – в основном христиане-далиты – были вынуждены выполнять вредную и небезопасную работу без какой-либо правовой защиты.

По-прежнему была широко распространена дискриминация по признаку инвалидности. В Северной Корее люди с инвалидностью сталкивались с систематическим отказом в образовании, медицинском обслуживании и трудоустройстве, а также сообщалось о применении принудительной институционализации. На Тайване по-прежнему отсутствовал комплексный закон о борьбе с дискриминацией, в результате чего меры защиты были фрагментарными и слабыми. В Японии, несмотря на прогресс, достигнутый благодаря принятию закона о выплате компенсации пострадавшим от принудительной стерилизации, системные барьеры и ограниченная осведомленность по-прежнему препятствовали восстановлению справедливости.

Правительства должны защищать земли коренных народов, воздерживаться от дискриминационной риторики, бороться со стереотипами, принимать эффективные антидискриминационные законы и обеспечивать их соблюдение, а также гарантировать равный доступ к образованию, трудоустройству и подотчётность систем правосудия.

Экономические, социальные и культурные права

Экономические, социальные и культурные права по-прежнему испытывали серьёзное давление из-за экономических кризисов, климатических потрясений и дискриминационной политики. По-прежнему остро стояла проблема продовольственной безопасности. В Афганистане 22,9 миллиона человек зависели от гуманитарной помощи на фоне возвращений после депортации, в основном из Ирана и Пакистана, землетрясений и сокращения финансирования; 90% детей жили в условиях продовольственной бедности, а 4 миллиона страдали от недоедания. Население Северной Кореи сталкивалось с хронической нехваткой продовольствия, несмотря на благоприятные для выращивания сельскохозяйственных культур погодные условия, поскольку дефицит удобрений и климатические потрясения подрывали урожайность, а сбои в государственной системе распределения усугубляли тяжёлое положение сельского населения. В Пакистане 44,7% населения жили за чертой бедности, ограничения МВФ привели к сокращению социальных расходов, а наводнения, вероятность которых возросла в результате антропогенного изменения климата, уничтожили большую часть урожая. Несмотря на выплату социальных пособий, уровень бедности в Шри-Ланке по-прежнему оставался выше докризисных показателей.

Системы здравоохранения были по-прежнему слабыми. В Афганистане доступ к медицинской помощи в сельских районах был весьма ограничен, а запреты Талибана задерживали спасение женщин во время землетрясений. В Северной Корее больницы испытывали острую нехватку ресурсов, им не хватало базовых лекарств и оборудования. ЮНИСЕФ провёл вакцинацию 2 миллионов детей, хотя мониторинг оставался весьма затрудненным.

Права на образование нарушались: талибы запретили 78% афганских девочек и женщин посещать школу и работать. В северокорейских школах не было отопления и учебников; в Мьянме учащиеся столкнулись с перерывами в учебном процессе после замораживания гуманитарной помощи; а политика Китая в области двуязычного образования в Тибете угрожала языковым правам меньшинств.

Сохранялась угроза потери жилья и земли: власти Камбоджи прекратили принудительные выселения в районе Ангкора, включенного в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, после международного протеста, но не предложили никаких компенсаций выселенным семьям. В Монголии сельские и городские общины, затронутые строительными проектами, не имели механизмов для решения вопросов ненадлежащих консультаций и заниженной оценки стоимости имущества и активов. В Индии в результате выселений в штате Ассам без крова остались около 3800 семей, причем это непропорционально затрагивало мусульман.

По-прежнему были широко распространены нарушения трудовых прав, которые непропорционально затрагивали сообщества, подвергавшиеся маргинализации и дискриминации. В Пакистане работники санитарных служб из низших каст подвергались системной дискриминации. Тамилы Малайяха в Шри-Ланке оставались маргинализированными, а работники швейной промышленности страдали от репрессий со стороны профсоюзов и гендерно обусловленного насилия. В Бангладеш в швейной промышленности прошли беспорядки, а лидеры профсоюзов были арестованы. Рабочие на Филиппинах сталкивались с небезопасными условиями труда во время стихийных бедствий, а в Гонконге мигрантам, работающим в качестве домашней прислуги, было отказано в усилении мер защиты.

Правительства должны гарантировать соблюдение прав на питание, здоровье, жилье, образование и труд, а также покончить с насильственными выселениями, бороться с бедностью, усилить социальную защиту, защищать работников и обеспечивать равный доступ к основным услугам без какой-либо дискриминации.

Произвольные аресты, пытки, насильственные исчезновения и гибель людей под стражей

Власти продолжали использовать законы о безопасности и дискриминационные практики для подавления инакомыслия, непропорционально преследуя активистов, представителей меньшинства и политических оппонентов. Были широко распространены произвольные аресты и задержания. В Афганистане талибы задерживали людей за незначительные правонарушения, такие как фасон причёски или музыка, принуждали к соблюдению жёстких указов с помощью «инспекторов по морали» и продолжали преследовать бывших чиновников, журналистов, правозащитников и критиков режима, произвольно задерживая их, подвергая насильственным исчезновениям и пыткам. Было документально зафиксировано более 100 случаев внесудебных казней. В Мьянме после переворота систематически проводились задержания, а в местах содержания под стражей умирали люди из-за отказа в медицинской помощи и травм, полученных в результате жестоких допросов. В Северной Корее режим по-прежнему использовал произвольные задержания в качестве основного средства по поддержанию контроля над населением, применяя их к обвиняемым в политических преступлениях без справедливых судебных разбирательств. Законодательство о государственной безопасности широко использовалось в Гонконге и Макао для подавления политического самовыражения и арестов активистов.

В Пакистане поправки к антитеррористическим законам позволяли удерживать людей под стражей без предъявления обвинений в течение трёх месяцев, при этом арестам подвергались журналисты и активисты из народа белуджи. В Индии продолжалось неправомерное применение антитеррористических законов для задержания правозащитников и мусульманских активистов с длительным досудебным содержанием под стражей.

Несмотря на законодательные запреты, по-прежнему применялись пытки и другие виды жестокого обращения. В Афганистане задержанных пытали электрошоком, водой, удаляли зубы и ногти, подвергали сексуальному насилию. Власти Мьянмы прибегали к избиениям, электрошоку, сексуальному насилию и удалению ногтей во время допросов. В Северной Корее для получения «признаний» применялись избиения, депривация сна и принудительный труд, а в лагерях для политических заключённых – суровые наказания и недостаточное питание. Во Вьетнаме активистов помещали в одиночные камеры, надевали кандалы и лишали медицинской помощи, а также фиксировались подозрительные смерти в местах содержания под стражей. В Индии из-за пыток в полиции в Джамму и Кашмире погиб 25-летний мужчина. В Шри-Ланке было зафиксировано не менее 13 случаев смерти в местах содержания под стражей и заявлений о пытках. Суды Таиланда вынесли первые обвинительные приговоры в соответствии с законом о борьбе с пытками за убийство призывника, что было редким случаем привлечения виновных в пытках к ответственности.

Насильственные исчезновения по-прежнему использовались в качестве инструмента репрессий. В Северной Корее семьям не предоставлялась информация о задержанных, что равносильно насильственному исчезновению. В Китае власти продолжали применять практику «домашнего ареста в определённых местах» – форму тайного содержания под стражей, равнозначную насильственному исчезновению, – в частности по отношению к правозащитникам и адвокатам. Суд Малайзии подтвердил причастность государства к исчезновениям в прошлом. В Мьянме фиксировались случаи исчезновений и гибели людей после пыток. В Пакистане в начале 2025 года было зафиксировано 125 новых случаев насильственных исчезновений. В Бангладеш назначенная правительством Комиссия по расследованию насильственных исчезновений заявила, что за период 2009–2024 годов было зарегистрировано 1 772 жалобы, 67% из которых были связаны с государственными органами. Такие практики закрепляли безнаказанность и дискриминацию в отношении уязвимых групп населения.

Правительства должны прекратить произвольные аресты, пытки и насильственные исчезновения, защищать права содержащихся под стражей и обеспечить как привлечение виновных к ответственности, так и меры защиты от жестокого обращения.

Права беженцев и мигрантов и торговля людьми

Правительства ужесточали ограничительную миграционную политику, тем самым ещё больше подрывая систему защиты беженцев и ущемляя права мигрантов, подвергая уязвимые группы дискриминации и нарушениям. Несмотря на международные обязательства, продолжались массовые депортации и принудительное возвращение. Пакистан усиленно реализовывал свой «План репатриации нелегальных иностранцев», вернул на родину 990 000 афганцев. Иран депортировал 1,8 миллиона афганцев, а Германия, Таджикистан и Турция продолжили принудительные возвращения афганцев, несмотря на нарушения прав человека талибами. Женщины и девочки сталкивались с систематическим ущемлением прав по возвращении в Афганистан, а инакомыслящим грозили аресты и пытки. На протяжении всего года беженцы рохинджа в Бангладеш опасались, что вооружённые группировки насильно отправят их обратно в Мьянму для участия в боевых действиях. В Индии обострилась напряжённость: власти принудительно депортировали беженцев рохинджа в Бангладеш, вместе с 300 мусульманами, подозреваемыми в том, что они являются иностранными гражданами, а новое законодательство изменило статус просителей убежища на «нелегальных мигрантов», что подорвало запрет на принудительное возвращение. Власти Малайзии задерживали беженцев рохинджа и отправляли обратно лодки, на которых прибывали другие. Между тем правительство Японии запустило «План Ноль», чтобы вдвое сократить количество иностранцев с просроченными визами с помощью ускоренных процедур депортации, за что подверглось критике за создание угрозы для просителей убежища. Правительство Таиланда насильно вернуло в Китай 40 уйгуров, несмотря на угрожавшие им пытки.

В регионе по-прежнему продолжались произвольные и бессрочные содержания под стражей. Власти Малайзии удерживали в миграционных центрах более 20 000 человек, в том числе более 2000 детей. Австралийское правительство продолжало практику «офшорного оформления» заявлений на убежище: спустя 11 лет 90 человек по-прежнему ожидали рассмотрения своих дел на Науру и более 30 в Папуа-Новой Гвинее, при этом новые законы лишили просителей убежища процессуальных прав. В Шри-Ланке 116 беженцев рохинджа, в том числе дети, содержались в военных учреждениях, к которым у УВКБ не было доступа. В Японии и на Тайване правительства по-прежнему разрешали бессрочное содержание под стражей иммигрантов в рамках закрытых систем, которые подвергались критике за плохие условия содержания и отсутствие правовых гарантий. Условия жизни беженцев в Бангладеш резко ухудшились. «Кокс-Базар» – крупнейший в мире лагерь беженцев, в котором разместилось более 1 миллиона рохинджа, – столкнулся с резким сокращением помощи и притоком 150 000 новых прибывших, что создало риск коллапса базовых услуг, учитывая ограниченные обещания доноров, несмотря на настойчивые призывы ООН.

В регионе резко выросли масштабы торговли людьми и принудительного труда. В Камбодже свыше 50 скам-центров занимались торговлей иностранными гражданами для использования в онлайн-мошенничестве, а борьба с ними велась непрозрачно. Мьянма оставалась очагом торговли людьми: в скам-центрах содержалось 100 000 человек, а вооружённые группировки использовали принудительный труд и вербовку. Нарушения продолжались, несмотря на санкции в отношении виновных.

Правительства должны покончить с практикой выдворения, произвольными задержаниями и торговлей людьми, обеспечить безопасные процедуры предоставления убежища, освободить всех незаконно содержащихся под стражей, а также гарантировать защиту и достойное обращение беженцам и мигрантам в соответствии с международными стандартами.

Право на здоровую окружающую среду

Изменение климата усугубляло социальное неравенство. В Бангладеш экстремальные погодные явления ужесточили гендерную и кастовую дискриминацию, загнав работников коммунальных служб в порочный круг беззащитности. Повышение уровня моря в Тувалу и Кирибати продолжало вынуждать людей покидать дома, угрожая их правам на жилье, здоровье и культурную самобытность. В Пакистане катастрофические наводнения унесли жизни более 1000 человек и вынудили миллионы покинуть дома, а температура во время аномальной жары достигала 49 °C, что выявило недостатки в системе реагирования на чрезвычайные ситуации. Население Индии, Индонезии, Непала и Шри-Ланки также столкнулось со смертоносными наводнениями и оползнями, вызванными циклонами, которые несоразмерно затронули сельские общины с ограниченным доступом к помощи, что подняло вопросы о готовности к климатическим бедствиям. Согласно официальным данным, в октябре и ноябре индийская столица Нью-Дели заняла первое место в рейтинге самых загрязнённых городов мира.

Реализация политики расширения использования ископаемого топлива и проектов энергетического перехода по-прежнему нарушала права коренных народов. Индонезийские власти арестовали 27 активистов из коренных народов, выступавших против добычи никеля на востоке острова Хальмахера, поскольку она представляла угрозу для их традиционных земель. Правительство Японии продвигало проекты по поставкам сжиженного природного газа из-за рубежа, в том числе заключая соглашения с США и Канадой, что вызвало критику в связи с нанесением ущерба коренным народам гвич’ин и ветсуветен. В Австралии отказ в рассмотрении климатического иска жителей островов Торресова пролива подорвал усилия по защите интересов общин, сталкивающихся с угрозами существования.

Слабость государственного управления усугубляла уязвимость. Мальдивы приступили к реализации амбициозного климатического проекта, однако не предусмотрели надёжных гарантий соблюдения прав человека и заблокировали возможность подачи исков по климатическим вопросам, что привело к ущемлению прав на культурную самобытность и средства к существованию. В Малайзии законодатели отложили рассмотрение законопроекта о климате, предпочтя провести консультации с представителями промышленности, а правительство Южной Кореи придерживалось недостаточных целевых показателей по выбросам и не разработало план справедливого перехода. В Китае сохранялись жёсткие ограничения на участие общественности в процессе принятия решений по вопросам охраны окружающей среды, что ограничивало возможности контроля за деятельностью властей.

Дискриминационная миграционная политика увеличивала климатическую несправедливость. Правительство Новой Зеландии не смогло обеспечить надлежащие условия для переселения жителей Тихоокеанского региона, вынужденных покинуть свои дома из-за изменения климата, что привело к усугублению неравенства, разделению семей, нарушению прав детей и росту уязвимости мигрантов.

Правительства должны отстаивать принципы климатической справедливости, остановить расширение использования ископаемого топлива, защищать коренные и маргинализированные сообщества, проводить направленную на соблюдение прав климатическую политику и обеспечить безопасные пути миграции для людей, вынужденных покинуть свои дома из-за последствий изменения климата.

Смертная казнь

Смертная казнь по-прежнему сохранялась в большинстве стран региона и часто применялась с нарушением международного права и стандартов в области прав человека.

Две страны впервые после некоторого перерыва провели казни. В Японии был повешен Такахиро Сираиси – это была первая казнь за три года и её осудили за то, что она была проведена тайно, что подорвало усилия по отмене смертной казни. На Тайване в январе был казнён Хуан Линькай – это было первое приведение в исполнение смертного приговора с 2020 года несмотря на то, что его апелляция ещё находилась на рассмотрении, а его ментальное здоровье вызывало обеспокоенность.

В Афганистане Талибан проводил публичные казни. Согласно полученным сообщениям, правительство Северной Кореи продолжало применять смертную казнь за деяния, не признаваемые преступлениями согласно международному праву, такие как распространение материалов иностранных СМИ, а также за правонарушения, не соответствующие критериям «наиболее тяжких преступлений», закреплённым в международном праве и стандартах, при этом публичные казни использовались в качестве инструмента контроля.

Власти Китая продолжали выносить смертные приговоры обвиняемым во взяточничестве, мошенничестве и преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотиков; по крайней мере один случай массового вынесения приговоров вызвал опасения относительно нарушений права на справедливое судебное разбирательство. В Бангладеш, помимо прочих смертных приговоров, бывший премьер-министр Шейх Хасина и другие правительственные чиновники были заочно приговорены специальным трибуналом к смертной казни через повешение после подавления протестов 2024 года. Правительство Мальдивских Островов расширило сферу применения смертной казни, включив в неё преступления, связанные с наркотиками, исключило возможность смягчения таких приговоров путем помилования и запретило заключение соглашений о признании вины в таких уголовных делах.

В Сингапуре казни за преступления, связанные с наркотиками, продолжались с прежней интенсивностью: в частности, несмотря на протесты международного сообщества, был казнён гражданин Малайзии Паннир Сельвам. Во Вьетнаме наблюдались положительные тенденции: смертная казнь была отменена за восемь преступлений, включая перевозку наркотиков; однако отсутствие надлежащих процессуальных гарантий в делах, по которым выносились смертные приговоры, а также секретность, окружающая применение смертной казни, по-прежнему вызывали озабоченность. В Малайзии правительство объявило о проведении исследования по применению смертной казни и её полной отмене после отмены обязательной смертной казни в 2023 году.

В целом все эти процессы свидетельствовали о резких контрастах: в одних странах происходили постепенные реформы, в то время как в других сохранялись укоренившиеся практики, связанные с секретностью, дискриминацией и политической инструментализацией.

Правительства, продолжающие использовать смертную казнь, должны принять срочные меры по её полной отмене, а пока ввести официальный мораторий на казни.

Безнаказанность и право на установление истины, правосудие и возмещение ущерба

Системная слабость правовых и надзорных институтов по-прежнему препятствовали обеспечению правосудия для пострадавших от серьёзных нарушений прав человека. В Афганистане Талибан разрушил судебные структуры и ввёл дискриминационное шариатское право, что сделало проведение справедливых судебных процессов практически невозможным. Надзорные органы, такие как Национальный институт по правам человека, по-прежнему не функционировали. В Непале назначения в комиссии по переходному правосудию критиковались как непрозрачные и продиктованные политическими соображениями, что привело к бойкоту комиссий со стороны некоторых групп пострадавших. В Шри-Ланке сохранялись препятствия, в том числе связанные с предполагаемым отсутствием независимости генерального прокурора и несовершенством процедур эксгумации массовых захоронений, которые, несмотря на недавние находки, по-прежнему не были надлежащим образом расследованы. Прокуроры в Бангладеш впервые выдвинули обвинения против военных офицеров в связи с насильственными исчезновениями, хотя сохранялись опасения относительно соблюдения надлежащей правовой процедуры, в том числе в ходе судебного процесса над Шейх Хасиной, по результатам которого ей был вынесен смертный приговор.

В некоторых случаях международные усилия по привлечению к ответственности приносили результаты. МУС выдал ордера на арест лидеров Талибана за преследование по гендерному признаку, а ООН создала следственный механизм по Афганистану. Бывший президент Филиппин Родриго Дутерте был арестован и передан в МУС по обвинению в преступлении против человечности – убийстве, что стало знаковым событием.

Работа по установлению истины и выплате возмещений оставалась недостаточной. Шри-Ланка объявила о создании Комиссии по установлению истины и примирению и расширила полномочия Управления по делам пропавших без вести, однако прогресс был медленным. Между тем убийства, связанные с наркотиками, и преследования активистов на Филиппинах, а также слежка за тамильскими общинами в Шри-Ланке демонстрировали продолжающуюся безнаказанность.

Правительства должны активизировать усилия по борьбе с безнаказанностью, проводить оперативные, независимые, беспристрастные и эффективные расследования преступлений по международному праву и других серьёзных нарушений прав человека, привлекать подозреваемых к ответственности в ходе справедливых судебных разбирательств и гарантировать пострадавшим эффективные средства правовой защиты.

Права женщин и девочек

В целом в регионе наблюдались системные негативные тенденции в области гендерных и сексуальных прав. В Афганистане указы Талибана запретили женщинам учиться, работать и свободно передвигаться, ввели строгие правила махрам (запрет на передвижение без сопровождающего мужчины) и способствовали распространению гендерно обусловленного насилия и детских браков. В Бангладеш прошли массовые протесты против реформ, направленных на обеспечение равных прав на наследование и криминализацию изнасилования в браке. На Фиджи, в Непале и Пакистане наблюдался резкий рост насилия в отношении женщин, в том числе – в Непале и Пакистане – случаи принудительных внесудебных соглашений в делах о преступлениях против женщин. В Непале по-прежнему существовали пагубные практики, такие как чаупади – обычай, принуждающий женщин во время менструации жить в изоляции, зачастую в небезопасных хижинах. Гендерно обусловленное насилие с помощью технологий, например домогательства в интернете, распространение интимных изображений без согласия и сексуальный контент с использованием технологии «дипфейк», по-прежнему было распространено в Южной Корее, несмотря на реформы законодательства. Институциональный прогресс был неравномерным: правительство Шри-Ланки объявило о создании Комиссии по делам женщин, в то время как реформа законодательства об абортах в Южной Корее не продвигалась.

Права ЛГБТИ

Права представителей ЛГБТИ сообщества сталкивались с враждебностью: в Японии суды неоднозначно подходили к вопросу равенства в браке; в Пакистане были зафиксированы случаи убийств трансгендерных людей; давление со стороны государства привело к отмене прайд-парада во Вьетнаме; в материковом Китае была ужесточена цензура интернет контента, связанного с ЛГБТИ; а депутаты в Гонконге не смогли принять закон о партнёрстве, который обеспечил бы однополым парам определённое юридическое признание и защиту.

Правительства должны положить конец дискриминации по признаку гендера и сексуальной ориентации, а также гендерной идентичности и самовыражения, обеспечить эффективную защиту и гарантировать подлинное равноправие в законодательстве, государственной политике и повседневной жизни.

Нарушения международного гуманитарного права

Гражданское население подвергалось серьёзной опасности из-за незаконных нападений. В Афганистане в результате взрывов, устроенных смертниками, применения взрывных устройств вооружёнными группировками и трансграничных обстрелов со стороны Пакистана гибли и получали ранения мирные жители. В Мьянме резко участились авиаудары, нацеленные на школы и деревни; в результате нападений с применением мотопарапланов погибли десятки людей, в том числе дети; был заблокирован доступ гуманитарной помощи в районы, подконтрольные повстанцам. В ходе конфликта между Камбоджей и Таиландом в результате пограничных столкновений были повреждены больницы, дома и пагоды; поступали сообщения о неизбирательных нападениях с обеих сторон. Ситуация с перемещёнными лицами и гуманитарные кризисы обострились из-за дезинформации, которая усиливала напряженность, а также из-за продолжавшихся нарушений режима прекращения огня.

Правительства должны прекратить незаконные нападения, защищать гражданское население, обеспечить доступ гуманитарной помощи и соблюдать нормы международного гуманитарного права.