По всему региону репрессии, неравенство и безнаказанность взаимно усиливали друг друга под воздействием авторитарных практик, системной дискриминации и укоренившимся отсутствием привлечения виновных к ответственности. Власти всё чаще вводили чрезмерные ограничения на права на свободу выражения мнений, объединений и мирных собраний, укрепляя контроль с помощью законодательства, полиции и цифровой слежки. Эти меры дополняли и усиливали друг друга, сокращая пространство для гражданского общества и подрывая основные свободы. Государства региона нормализовали подавление инакомыслия – в Непале и Индонезии жестокими репрессиями, в Индии широким применением антитеррористического законодательства, в Мьянме волнами произвольных задержаний в преддверии выборов, организованных военными в декабре, и в Гонконге арестами активистов.
На международном уровне были достигнуты определенные успехи в области привлечения виновных к ответственности, в том числе арест и передача в МУС бывшего президента Филиппин Родриго Дутерте, а также выдача МУС ордеров на арест двух лидеров Талибана за преступления против человечности, связанные с преследованиями по признаку пола. В других случаях по-прежнему царила укоренившаяся безнаказанность: не было достигнуто никакого значимого прогресса в исполнении ордеров МУС на арест должностных лиц, несущих ответственность за международные преступления против народа рохинджа, и не было принято никаких серьёзных мер на государственном уровне по расследованию преступлений против человечности в китайском Синьцзяне. В Афганистане продолжалось разрушение внутренних механизмов привлечения к ответственности, а в Шри-Ланке они по-прежнему оставались в целом неэффективными при расследовании нарушений прав человека, совершённых в годы войны.
Государства усиливали трансграничные репрессии. Таиланд депортировал уйгуров в Китай и экстрадировал защитников монтаньяров во Вьетнам, несмотря на риск нарушения их прав. Малайзия сотрудничала с тайскими властями в преследовании журналиста, а Гонконг и Китай использовали законы для преследования активистов за рубежом, запугивая оставшихся в Гонконге родственников и друзей.
Дискриминация усугубляла положение маргинализированных и уязвимых групп. Рохинджа подвергались принудительному труду в Мьянме и в несоразмерной степени пострадали от сокращения гуманитарной помощи для лагерей беженцев в Бангладеш. Религиозные меньшинства систематически подвергались преследованиям в Афганистане, материковом Китае и Пакистане, а у коренных народов Австралии и Индонезии продолжали отнимать земли. Далиты во всей Южной Азии были вынуждены заниматься опасной работой.
Гендерно обусловленное насилие по-прежнему было распространено во всём регионе, а насилие с использованием современных технологий было в центре внимания СМИ в Южной Корее, Таиланде и Вьетнаме.
В Юго-Восточной Азии резко выросли масштабы торговли людьми и принудительного труда, в таких горячих точках, как Камбоджа и Мьянма, появились центры кибермошенничества, где людей пытали и превращали в рабов.
Климатический кризис, уязвимость перед другими катастрофами и экономическая нестабильность усугубляли нарушения прав человека. В Афганистане миллионы людей зависели от гуманитарной помощи в результате депортаций из Ирана и Пакистана и землетрясений, а наводнения во Вьетнаме, Индонезии, Пакистане, на Филиппинах и Шри-Ланке привели к гибели людей и массовому перемещению населения, уничтожению урожая и усилению нищеты. Изменение климата и стихийные бедствия по-прежнему вынуждали целые общины покидать свои дома в Бангладеш, Кирибати, Пакистане и Тувалу, усиливая структурное неравенство. Хроническая нехватка предметов первой необходимости в Северной Корее и сокращение социальных выплат в Шри-Ланке в связи с мерами жёсткой экономии демонстрировали, как экономическая политика усугубляла уязвимость.
Читать
