Наталья Лищишина — ветеран российско-украинской войны, получила травму в результате ношения бронежилета, который был на ней во время поездки в зону боевых действий. Сегодня Наталья занимается специализированной поддержкой военнослужащих и ветеранов в правовой и общественной сфере.
Несмотря на множество препятствий, Наталья первой из женщин Украины доказала, что стандартный бронежилет, рассчитанный на мужчин, может травмировать женщин, и добилась официального заключения медицинской комиссии по этому вопросу.
В этой статье она рассказывает, почему военное защитное снаряжение должно быть адаптировано под потребности женского организма.
Я мечтала быть юристом. В 38 лет я начала изучать право. Потом я пошла в армию добровольцем. Мой муж поддержал это решение. В 2021 году я подписала контракт с 80-й отдельной десантно-штурмовой бригадой. Мне было 40 лет. Мы не верили в возможность полномасштабной войны. Но в 4 часа утра 24 февраля 2022 года мы проснулись от сирены: первые взрывы, десантные войска, всеобщее смятение. Невозможно было отличить своих от врагов. Начало полномасштабного вторжения застало нас на юге, в Николаевской области.
В армии я делала разное, что командование поручит: занималась логистикой, снабжением и прочим. Не могу сказать, что в армии есть гендерное равенство, хотя сегодня в Вооружённых силах Украины служит более 70 000 женщин. В учебном центре, где мы проходили подготовку, командир сказал: «В армии нет женщин, в армии все солдаты. Никто не будет вам помогать. Вы знали, куда шли. Рассчитывайте только на себя».
Если говорить о снаряжении, то женская форма для военных появилась только в 2024 году. Теперь её выдают, но защитного снаряжения, адаптированного под женский организм, нет до сих пор.
Травма, диагноз и последствия
Однажды во время поездки в зону боевых действий мы услышали сигнал воздушной тревоги. Как положено по инструкции, мы упали наземь. На мне был бронежилет, и он нанёс мне травму. На одной груди остался большой синяк, но я не обратила на это внимания.
Потом я заболела, сильно кашляла, и меня отправили в госпиталь. После долгого лечения меня отправили на медкомиссию, чтобы та выдала заключение о годности к дальнейшему прохождению службы. Осмотрев грудь, врачи поставили мне диагноз: внутрипротоковые папилломы. Это не рак, но такие папилломы часто перерождаются в злокачественную опухоль. Формально это предраковое состояние. Врач объяснил, что лечения не существует, и рекомендовал операцию.
Из-за осложнений мне пришлось сделать не одну, а несколько операций. В результате мне полностью удалили обе молочные железы. Перед операцией врач поговорил с моим мужем и рассказал о последствиях. Муж сказал, что для него главное — чтобы я жила.
После операций и лечения мне пришлось добиваться инвалидности. Поначалу медкомиссия отказывалась дать мне инвалидность, несмотря даже на официальное заключение о том, что травма была получена на военной службе, ведь я пострадала от стандартного бронежилета. Один врач даже сказал, что я сама решила удалить себе грудь без медицинских показаний. Это было возмутительно. Но мало-помалу я добилась справедливости. Тот врач там больше не работает.
Теперь я инвалид на всю жизнь. У меня до сих пор есть ограничения: мне нельзя долго находиться на солнце, я не могу высоко поднимать руки и перерабатывать, мне нужно регулярно проходить медицинское обследование и медосмотры.ng disability now. There are still limitations: I cannot, stay in the sun for a long time, raise my arms high, or overwork. I also need constant medical check-ups and health monitoring.
Я хочу перемен — реальных, а не на бумаге
Но я не могла долго сидеть дома и жалеть себя. Реабилитация длилась несколько месяцев, а потом я вышла на работу по месту жительства и занялась поддержкой ветеранов.
Я помогаю ветеранам, семьям погибших и пропавших без вести военных — в этом мне помогает моё юридическое образование. Я помогаю им восстанавливать утраченные документы, взаимодействовать с войсковыми частями, добиваться положенных по закону выплат. Я понимаю, с какими трудностями сталкиваются сегодня ветераны и действующие военные. Многие из них просто не ориентируются в бюрократических процедурах.
Помимо этой работы, я помогаю людям заново встроиться в повседневную жизнь. Этому посвящена программа TRIBE, которую ведут Amnesty International Украина и Amnesty International Дания. Программа TRIBE помогает ветеранам выстраивать поддерживающее сообщество, учит их бороться за свои права и помогает преодолеть разрыв между гражданским населением и лицами, имеющими боевой опыт.
Я делюсь с участниками проекта своим опытом, в частности, в юридической сфере. Кроме того, я даю индивидуальные консультации, в том числе по таким вопросам как получение инвалидности. Я пишу для СМИ, выступаю и борюсь за права женщин в армии и за надлежащие условия и поддержку военнослужащих после демобилизации.
Только вперёд
В настоящее время я борюсь за то, чтобы женщинам предоставлялось специальное защитное снаряжение, а также выступаю за государственную программу по установке грудных имплантов. Моя деятельность длилась по меньшей мере четыре месяца, и благодаря ей в апреле 2026 года была одобрена государственная программа реконструктивно-пластической хирургии и грудного эндопротезирования для женщин-военнослужащих и женщин-ветеранов. По данным врачей, из десяти женщин-военных, проходящих медосмотры, проблемы обнаруживаются у девяти. Это очень печальная статистика. Поэтому теперь я всегда говорю подругам, особенно военнослужащим: «Девочки, не пропускайте медосмотры. Вы можете сами не знать о том, что травмируетесь».
После того, как моя история стала достоянием гласности, вопрос был поднят на государственном уровне. Министерство по делам ветеранов и министерство здравоохранения ведут совместную работу в этой области. А для меня самое главное — чтобы слова на бумаге не остались пустыми словами и чтобы за ними последовали реальные перемены.